Психология. Все о психологии. > ЕДИНСТВО НРАВСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ И ПОВЕДЕНИЯ > Поведение как система поступков, нравов, нравственных отношений

Поведение как система поступков, нравов, нравственных отношений


24 октября 2010. Разместил: admin

Поведение как система поступков, нравов, нравственных отношений

Элементарной «клеточкой» поведения индивида является поступок, т. е. единичный акт его общественно значимой деятельности. В поступке, в его внутренней структуре как в фокусе выступает единство, с одной стороны, субъективных, личностных элементов (потребностей, интересов, целей, которые служат мотивами поступков), с другой — внешних обстоятельств свершения действия, не зависящих от воли поступающего, а также общественно значимых последствий действия. Эти последствия, будучи «опредмеченными» во внешнем мире, тоже в дальнейшем не зависят от личной воли, становятся, как говорил В. И. Ленин, «социальными фактами».

Как известно, Л. И. Толстой в понимании истории исходил из положения о том, что действительным ее субъектом являются народные массы и вся история — это в сущности результат действий миллионов индивидов, каждый из которых совершает поступки по своей воле и ради своих целей. При этом он резонно замечал, что результат действия, отделившись от деятеля и его мотивов, становится объективированной действительностью, которая больше не зависит от воли отдельного человека. «Каждый человек,— писал Л. Н. Толстой,—живет для себя, пользуется свободой для достижения своих личных целей и чувствует всем существом своим, что он может сейчас сделать или не сделать такое-то действие; но как скоро он сделает его, так действие это, совершенное в известный момент времени становится невозвратимым и делается Достоянием истории, в которой оно имеет не свободное, а предопределенное значение».

Поступок как акт человеческого поведения — это не просто действие (их совершают и животные), но сознательное, целенаправленное действие, т. е. действие, взятое в неразрывном единстве субъективных побуждений и общественно значимых последствий.


В истории этики нередко высказывалась мысль о необходимости различения действий и поступков. Так, например, Дж. Локк замечал, что действие и поступок не одно и то же хотя бы потому, что воздержание от действия — тоже своего рода поступок, подлежащий моральной оценке. Для этического анализа поведения следует признать плодотворным различение действий как определенных материальных (физических, инструментальных, технологических и т. д.) операций и действий-поступков.

Действие выступает как операция, когда оно берется безотносительно к его значению для кого-либо. В таком случае оно является внеморальным действием и не подлежит моральной квалификации. Если такое действие и оценивается, то все-таки не путем его непосредственного соотнесения с моральной ценностью, с понятиями добра и зла. Оно может быть признано целесообразным или нецелесообразным, полезным или бесполезным, экономным или неэкономным, расчетливым или нерасчетливым, логичным или нелогичным и т. д. Но все эти предикаты не являются моральными, так как характеризуют операционные свойства действия, а не моральные. В речи такие действия выражаются предложениями, в которых просто констатируется факт совершения действия или описываются его операционные, технологические особенности. Из таких предложений составляются всевозможные правила (игры, правописания, орфоэпии, логического мышления и т. п.), процедурные и технологические инструкции и наставления, этикетно-ритуальные предписания, устанавливающие порядок выполнения операций ради достижения какой-либо цели. Подобный подход к поведению, который называют операционным, или праксеологическим, хорошо представлен, например, в уже упоминавшейся интересной книге Т. Котарбиньского «Трактат о хорошей работе», в которой автор, рассматривая трудовые операции исключительно в плане производственной, управленческой целесообразности и т. д., сознательно отвлекается от их моральных оценок.

Действие предстает как акт нравственного поведения, поступок — когда принимается во внимание моральная ценность его субъективных мотивов, его значение для кого-либо, когда оно по этим причинам возбуждает к себе то или иное отношение, одобрение или осуждение с точки зрения морального критерия. Для морального суждения о поступке не так важна его операционная сторона, как именно его морально-аксиологическая характеристика, выражаемая обычно такими предикатами, как «должно», «запрещено», «справедливо», «честно» и т. п.


Таким образом, в моральных высказываниях всегда содержится ценностная информация, которая отражает не только факт совершения действия, но и его значение для людей, указывает на ценность его мотивов и тем самым содержит моральную оценку поступка в целом. Например, для моралиста не столь важно то, каким способом (при помощи ружья, капкана, яда) браконьер умертвил животное, это операционная сторона его преступления, которая может интересовать криминалиста; для моралиста важно то, что преступление совершено из низменно-эгоистических мотивов, что оно грубо попирает нормы нравственности, что оно поэтому вызывает чувство возмущения у окружающих. В конечном счете в поступке находит выражение ценностное отношение индивида к другим людям, к обществу, к их интересам.

Безусловно, от века к веку, от народа к народу, от класса к классу исторически менялось конкретное содержание представлений о добром и злом, нравственном и безнравственном в поведении. Но сам акт оценки поступков по шкале добра и зла всегда оставался функцией морального суждения, посредством которого в каждом конкретном случае определялось место деяния в сложившейся в данном обществе (классе, народе) иерархии моральных ценностей. В согласии с той или иной структурой общественных отношений в историче

ски конкретной социальной группе, классе, обществе складывалась относительно устойчивая совокупность распространенных, «массовых» форм поведения, которые почитались в общественном мнении как правильные, нормальные или по крайней мере допустимые.


Такие распространенные, стандартные формы поведения обычно называют нравами. Нравы характеризуют поведение представителей той или иной социальной общности в основных, общих чертах. Поведение индивида, соответствующее господствующим нравам, считается правильным, нормальным и т. д. Таким образом, моральные нормы являются не чем иным, как господствующими в данном сообществе людей нравами, отраженными и зафиксированными в общественном, коллективном сознании. Нравы — это стереотипные формы поведения социальных (классовых) типов личности, которые олицетворяют в наиболее чистом виде поведение представителей данного класса, т. е. общее в многообразии индивидуальных поступков. «Личные исключения из групповых и классовых типов, конечно, есть и всегда будут,— писал В. И. Ленин.— Но социальные типы остаются».

Заключая эту часть рассуждений, можно сказать, что нравственность отдельного человека находит свое выражение объективно в поступках, а в сознании — в привычных мотивах поступков. Нравственность человеческих сообществ выступает в виде присущих им нравов, которые отражаются в коллективном сознании в качестве моральных норм. Но так как субъективные мотивы поведения личности и моральные нормы могут существовать и функционировать только в поступках и правах, то, употребляя выражение Гегеля, можно сказать, что свое «субстанциональное» существование мораль в целом имеет именно в поступках и нравах людей, т. е. в их практическом — семейном, гражданском и другом поведении.

Таким образом, моральное сознание должно рассматриваться в неразрывном единстве с поведением, как его неотъемлемая сторона или характеристика. Поэтому, на наш взгляд, непременно требует уточнения встречающееся в этической литературе мнение, согласно которому моральное сознание «проявляет» или «обнаруживает» себя в поступках и нравах. Оно имеет смысл и оправдано только в следующих двух значениях. Во первых, с точки зрения функционирования морального сознания действительно можно представить, что в отдельном акте поведения субъективный мотив предшествует практическому действию и его последствиям, стало быть, проявляет себя в них, «опредмечивается» и т. д. Во-вторых, посторонний наблюдатель, несомненно, может судить об интимном нравственном сознании человека, только наблюдая его поступки, следовательно, через проявление морального сознания в поведении.


Однако по поводу первого значения можно сказать, что если речь идет не об отдельном поступке, а о линии поведения, то функционирующие в нем субъективные мотивы сами являются продуктами предшествующей деятельности (своей и других людей), сформировавшей нравственное сознание данного индивида — его потребности, интересы, установки, убеждения, нравственные чувства, которые выступают мотивами поступков. Иными словами, генетически первичны (и это особенно бросается в глаза при наблюдении формирования человека в младенческом и раннем детском возрасте) акты деятельности, как своей (путем проб и ошибок), так и деятельности взрослых, воспитателей, которые предшествуют формированию у индивида моральных представлений, чувств, идеалов и т. п. В ином случае пришлось бы согласиться с концепцией о прирожденности нравственных чувств и представлений, которая опровергается опытом индивидуального развития человека.

По поводу второго также можно заметить, что процесс наблюдения явления не обязательно может совпадать с внутренней структурой и последовательностью развития наблюдаемого процесса. То, что наблюдателю может показаться стоящим вне или за наблюдаемым явлением в качестве его кажущейся, внешней причины, на самом деле может входить в структуру самого этого явления, находиться, так сказать, в его непосредственно не наблюдаемой глубине.

Отвлекаясь от упомянутых двух допущений, т. е. рассматривая человеческую деятельность в ее целостности и независимости от средств и целей наблюдения или описания, можно считать, что моральное сознание существует и функционирует в самом поведении, в структуре человеческой деятельности. Как доказывают советские психологи, все психические процессы не просто проявляются, но и формируются в деятельности.


Поступки совершаются людьми не в пустом пространстве, не в робинзоновом одиночестве, а в коллективах, во взаимном общении. Как писал советский психолог С. Л. Рубинштейн, «поступком является действие, поскольку оно выражает осуществляемое посредством вещей отношение человека к человеку, к другим людям».

В широком плане поступки людей вплетены в систему общественных отношений. В силу своей социальной значимости всякий человеческий поступок, как уже говорилось, порождает со стороны окружающих, общества одобрительное или осуждающее отношение. Это отношение материализуется в той или иной санкции или реакции на поступок. Последняя в свою очередь оказывается поступком, подлежащим моральной оценке, и т. д. Таким образом, из поступков сплетаются межчеловеческие нравственные отношения, которые затем снова реализуются в поступках. Если поступки И нравы образуют, так сказать, «тело» морали, то нравственные отношения, прибегая к аналогичной метафоре, представляют собой «сеть» ее функциональных связей. Или, как пишет болгарский этик Л. Драмалиев, если система нравственных отношений образует форму, то нравственное поведение — содержание морали.


В своем реальном содержании существующие в обществе нравственные отношения (между индивидами, между индивидом и коллективом, в который он включен, между различными коллективами, между личностью и обществом, между коллективом и обществом) столь же бесконечно многообразны, как и совокупность совершаемых людьми поступков. Но подобно тому как во всей совокупности поступков можно усмотреть некоторое множество «массовидных» форм поведения, так и в массе нравственных отношений можно вычленить некоторую совокупность отношений, которые представляются наиболее типичными для данного общества, относительно стабильными и распространенными в поведении широких кругов людей. Таково, например, отношение классовой ненависти эксплуатируемых к эксплуататорам, характерное для антагонистических общественных формаций, основанных на частной собственности и социальном угнетении трудящихся. И подобно тому как всякий поступок представляет собой единство субъективно-личностных и объективных, общественно значимых компонентов, так и нравственные отношения, которые являются разновидностью общественных отношений с ярко выраженной идеологической характеристикой, составляют единство субъективных и объективных элементов.

Нравственные отношения субъективны в том (и только в том) смысле, что они не могут осуществляться без деятельности сознания людей. «...У отдельного человека,— писал Ф. Энгельс,— для того чтобы он стал действовать, все побудительные силы, вызывающие его действия, неизбежно должны пройти через его голову, должны превратиться в побуждения его воли». В. И. Ленин, характеризуя нравственные отношения как несомненно идеологические, подчеркивал, что они, «прежде чем им сложиться, проходят через сознание людей». Но нравственные отношения и объективны как по отношению к общественному сознанию, так и тем более по отношению к сознанию отдельного человека. Во-первых, потому, что они складываются в своих наиболее распространенных типах под воздействием социально-экономических отношений, которые, как известно, не зависят от сознания и воли индивидов. Во-вторых, нравственные отношения реализуются, как уже упоминалось, в поступках, последствия которых, становясь фактами социальной действительности, получают объективное предметное существование.


Условия общественного бытия, которые не зависят от воли отдельного человека, модифицируясь в обстоятельствах его личной судьбы, способствуют выработке у него определенных жизненных установок, позиций, ориентаций на те или иные моральные ценности. Эти установки, позиции и ориентации, безусловно, являются элементами нравственного сознания личности и, сформировавшись, выступают затем побудителями поступков, определяют линию поведения человека. Следова тельно, поведение, будучи в целом детерминирована социальной действительностью, в каждом конкретном своем акте, поступке непосредственно побуждается деятельностью сознания, тем самым моральное сознание выступает существенным структурным элементом поведения, а нравственные отношения, имеющие субъект-объектную природу, проходят сквозь всю структуру морали.

По определению Маркса, сущность человека есть совокупность всех общественных отношений. К этой совокупности относятся и нравственные отношения. При этом важно подчеркнуть, что, подобно тому как любой акт человеческой деятельности можно интерпретировать как поступок, так и любое общественное отношение заключает в себе нравственное содержание. Что касается идеологических отношений (политических, правовых, религиозных), то возможность их моральной интерпретации не вызывает сомнения. На этот счет имеется обширная литература.


По отношению к материальным, экономическим связям эта возможность не столь очевидна. Так, отношения стоимости, возникающие в процессе производства и обмена независимо от воли людей, не подлежат непосредственной моральной квалификации. К. Маркс писал в «Капитале», что, хотя капитал беспощадно эксплуатирует труд рабочих, это в общем и целом не зависит от доброй или злой воли отдельного капиталиста, последний выступает при этом не в качестве личности, а в качестве представителя класса и экономической системы. «Фигуры капиталиста и земельного собственника я рисую далеко не в розовом свете,— писал К. Маркс.— Но здесь дело идет о лицах лишь постольку, поскольку они являются олицетворением экономических категорий, носителями определенных классовых отношений и интересов... С моей точки зрения, меньше чем с какой бы то ни было другой, отдельное лицо можно считать ответственным за те условия, продуктом которых в социальном смысле оно остается, как бы ни возвышалось оно над ними субъективно».

Однако опосредованно, через оценку последствий, экономические отношения могут получать моральную квалификацию. Например, отношения стоимости в прошлом были органически связаны с эксплуатацией труда, социальным неравенством и гнетом, которые Трудящиеся во все времена считали несправедливыми. Таковой частную собственность считали и социалисты-утописты, а П. Ж. Прудон назвал ее кражей. Но кража и несправедливость — это понятия и нравственного сознания.


Следовательно, нравственные отношения — это не самостоятельный вид общественных отношений, который можно было бы поставить в один ряд с другими идеологическими отношениями, а сторона или характеристика любого общественного отношения, когда последнее рассматривается с точки зрения моральной ценности связанных с ним поступков и нравов. Не существует чисто нравственных отношений, которые в то же время не были бы какими-нибудь другими. Даже такие отношения, как родство, супружество, любовь, дружба, в которых нравственный элемент выступает по преимуществу, включают в себя отношения другого рода, основанные на общности имущественных интересов, мировоззренческих позиций, политических взглядов, эстетических вкусов и т. д.

Итак, моральная сторона человеческой деятельности выступает на первый план, когда эту деятельность рассматривают как поведение, т. е. совокупность поступков и нравов, или, что то же самое, как совокупность существующих в данном обществе (классе) нравственных отношений. Поступки же, нравы, нравственные отношения включают в себя деятельность нравственного сознания. В структуре отдельного поступка эта деятельность сознания выступает в виде его субъективного мотива.


Вернуться назад